Magnus Linton (Магнус Линтон)


Когда в 2014 году королева Сильвия открывала Четвертый мировой форум против наркотиков (The 4th world forum against drugs), она заявила, что 2016 год станет ключевым для глобальной антинаркотической политики. Ее Величество имела в виду конференцию ООН UNGASS, посвященную этой теме. Слова королевы звучали взволнованно и даже испуганно.

«Исход этой встречи определит наше будущее».

 

Это было преувеличение в свете того предчувствия катастрофы, которое в последние 100 лет всегда сопровождало проблему наркотиков. Но королева права: антинаркотические конвенции ООН, лежащие в основе шведской политики нулевой толерантности, переживают кризис, что в будущем грозит серьезными последствиями. Никогда прежде война против наркотиков не подвергалась сомнению со стороны такого количества правительств. Никогда прежде не было столько нарушений конвенций. И никогда прежде меры по смягчению ущерба, от которых долго отказывались как от «нарколиберализма», не получали столько поддержки.

На прошлой неделе было вдобавок опубликовано открытое письмо к генеральному секретарю ООН Пан Ги Муну. Многие бывшие главы государств, а также исследователи и деятели культуры, например, Гаэль Гарсиа Берналь (Gael Garcia Bernal) и Питер Гэбриэл (Peter Gabriel), заявили, что уголовное преследование употребления наркотиков приносит больше вреда, чем пользы, и «человечество XXI века больше не может позволить себе такой неэффективный и деструктивный антинаркотический курс, как политика прошлого столетия».

Джон Коллинз (John Collins), руководитель проекта антинаркотической политики (The Drug policy project) Лондонской школы экономики, резюмировал проблему в докладе «После наркотических войн» (After the drug wars). «Сейчас очень сложно увидеть где-либо, будь то ООН или отдельные правительства, желание продолжать войну против наркотиков. Можно сказать, что наступила послевоенная эра. Что мы должны сделать, чтобы избавиться от утомительной дихотомии — „против наркотиков“ или „за наркотики“, „усиленная война“ или „легализация всего“? Что сделать, чтобы повлиять на антинаркотическую политику и развернуть ее в правильном направлении?»

Достойным вкладом в эту необходимую рационализацию вопроса стала книга британского журналиста Йоханна Хари (Johann Hari) «В погоне за криком: начало и конец войны против наркотиков». Издательство Massolit недавно выпустило перевод книги на шведский язык.

Хари, которого британская Amnesty дважды выбирала журналистом года, замахивается на многое, временами теряет нить рассуждений, пишет то наивно, то высокопарно, но, в конечном итоге, создает основанное на глубоких исследованиях повествование о событиях прошлого века — возникновении и успешном развитии глобальной войны против наркотиков, которая сегодня терпит полное фиаско. 

Ответов больше и они сложнее, чем пишет Хари, но и на 400 страницах ему удается осветить уже известные факты: зависимость современной мафии от оборота наркотиков, наркотизацию судебной системы, расистскую историю и выпады органов контроля и так далее. Но в первую очередь он рассматривает два менее известных аспекта — общепринятые заблуждения о наркозависимости и то, что можно назвать неожиданным успехом наркополитической альтернативы. 

Глобальная война против наркотиков стартовала в 1914 году с так называемым актом Харрисона, который позже был преобразован в конвенции ООН. По мере того как комплекс запретов распространялся по всему миру, укоренилась простая и привлекательная идея о злоупотреблении и зависимости: в сущности, это химическая реакция, и наркотики «похищают мозги» своих жертв.

Это во многом правда в отношении таких препаратов, как героин и метамфетамин, но в гораздо меньшей степени касается или вообще не имеет отношения к продуктам менее сильного действия, например, марихуане и экстази. Идея о крадущей разум зависимости была так привлекательна 100 лет назад, поскольку хорошо вписывалась в представление, которое Хари называет «старой историей войны с наркотиками» (the old drug war story): стоит лишь уничтожить препарат путем распыления ядов, запрета или изъятия, и вопрос будет решен. Наркотики, а не люди создали проблему.

 

Колумбийские полицейские во время конфискации партии кокаина

Психологически такие чаяния легко понять — всем нравятся простые решения. Исследования также исходили из мнения, что зависимость заключена в самом препарате, что приводило к разрушительным последствиям с «альтернативной» — читай, социальной перспективы. Все мировые исследования нелегальных наркотиков на 90% финансирует американский Национальный институт по проблемам злоупотребления наркотиками (NIDA) — учреждение, которое больше, чем кто-либо, полагается на идею о химическом рабстве и «похищенных мозгах». С неприятной ясностью Хари указывает на ученых в естественнонаучных кругах, которые все больше углубляются в собственноручно созданные теории, в то время как финансирование растет. Их работа совершенно отделена от общества и не предлагает никаких научно-теоретических или медико-исторических объяснений, почему то, что вчера считалось болезнью или заслуживало наказания, сегодня признается естественным и одобряется, и наоборот. Геи и лесбиянки, исторически табуированные «родственники» наркоманов — только один из примеров.

Важную роль в нынешней девальвации прогибиционизма играют разного рода удивительные альтернативы запретам, которые сейчас тестируют в разных странах. Когда некоторые претендующие на благополучие регионы Европы и Америки на пороге нового тысячелетия объявили о декриминализации или полной легализации каннабиса, критики были уверены, что исход предопределен: рост употребления, распространение наркомании, социальные катастрофы. Но читатели книги Йоханна Хари могут проследить судьбы Канады, Швейцарии, Уругвая, американских штатов Колорадо и Вашингтона, а также, в первую очередь, Португалии — самой известной из стран, которые в последние годы избавились от большей части запретов в области наркотиков.

В 2001 году Португалия отменила уголовную ответственность за личное употребление наркотиков, включая героин. Ресурсы, которые прежде использовались полицией и судебной системой, направили на предупреждение и борьбу с последствиями наркомании. Решение вызвало большие протесты, но катастрофы не произошло. Ряд исследований и оценок продемонстрировали сходные, но от этого не менее удивительные цифры: за десять лет отсутствия запретов и наказаний португальцы приняли меньше наркотиков, чем любой среднестатистический европеец. Употребление наркотиков путем инъекций, в частности, героина, снизилось в два раза. Количество 15- и 16-летних подростков, курящих марихуану, оказалось самым низким в ЕС. С начала наркополитической революции в стране сменились четыре правительства, два левых и два правых. Все они поддержали реформу. В настоящее время в стране царит полный консенсус, и никто не собирается снова вводить запрет.

Книгу Хари хвалят многие левые интеллектуалы, в том числе Наоми Кляйн (Naomi Klein). При этом автор избегает некоторых центральных тенденций в дебатах по проблеме наркотиков. Можно сказать, что современные исследования не так одержимы биологической стороной зависимости, как утверждается в не вполне объективном заявлении Хари. После долгой эпохи моральной паники и десятилетия избыточной веры в медицину все говорит о возвращении социального и экономического угла зрения. В этом вопросе естественные науки не уйдут далеко без сверки с не только обществоведческими, но и гуманитарными областями — философией, историей, антропологией, а также, не в последнюю очередь, гендерными исследованиями, которые становятся все более важным дополнением к социологии, биологии и психологии. Все это дает возможность исчерпывающе изучить каждый уровень наркотической драмы.


Сама идея войны против наркотиков, которая уже потерпела фиаско, строится на предположении, что иная политика привела бы к менее печальным результатам, на что ясно указывает Хари в своем альтернативном описании проблемы. Но в более далекой перспективе об этом еще рано говорить. Защитники полного запрета на наркотики уверены, за редким исключением, что тотальная наркотическая беда в мире усугубилась бы, если бы не согласованная политика уголовной ответственности. Если измерять проблему только с точки зрения масштаба злоупотребления, то, несомненно, не будет ошибкой сказать, что два наркотика, которые за последнее столетие нанесли наибольший ущерб исходя из среднего количества жертв — это совершенно легальные алкоголь и табак. Сторонники этой точки зрения считают, что последнее, в чем нуждается наш мир, это чтобы еще большему количеству препаратов путем легализации дали разрушающий потенциал табака.

В своей книге Хари обходит еще один момент — возникновение самого убеждения о поражении человечества в войне против наркотиков. Казна нынешней наркомафии пополняется 300 миллиардами долларов в год — это правда, и в этом состоит главный аргумент антипрогибиционистов. Но почему никто не отслеживает деньги? В эпоху запретов убивали или сажали сотни тысяч наркоманов, производителей, поставщиков и наркобаронов, в то время как банковские системы богатых стран, которые были центральным звеном торговых схем, оставались безнаказанными. Когда выяснилось, что один из крупнейших банков США Wachovia Bank, ныне входящий в Wells Fargo, в период между 2004 и 2007 годом отмыл 378 миллиардов долларов для мексиканской наркомафии, его приговорили к штрафу размером менее одного процента годового дохода. Руководство банка вообще не наказали. Тем же заканчивались и другие аналогичные скандалы с Citibank, HSBC, Deutsche Bank. Если бы глобальная система запретов применялась против организованной преступности, а не только против уличных торговцев и фермеров, выращивающих коку, то война против наркотиков нашла бы гораздо больше поддержки.

А движение за так называемую наркотическую реформу, к которому принадлежит Хари и которое так пугает королеву Сильвию, не распространилось бы столь широко.

Но это уже другая история.

Магнус Линтон — журналист и писатель, автор книги «Наркотики: шведская история», которая в 2015 году была номинирована на престижную Августовскую премию.